Алия Молдалиева: Слово умерло?

Во второй половине 2000-х годов, когда я уже работала в газете, некоторые мои коллеги говорили мне, что в Кыргызстане печатная периодика умерла, люди больше не читают её, так как любую информацию, в том числе новости, можно найти в интернете. Однако теперь новостные сайты теряют позиции под натиском социальных сетей и искусственного интеллекта.

Медиа Кыргызстана в цифрах

1990-е годы экономического кризиса и начала независимости Кыргызстана стали временем расцвета независимых медиа: открылись и быстро набирали популярность частные радиостанции, телекомпании, газеты, журналы. Но потом появились информационные агентства, затем и социальные сети; интернет стал доступнее для масс. Падение тиражей или прекращение издания газет в печатном виде, а то и вовсе закрытие редакций имеет в каждом случае свои индивидуальные причины: не только конкуренция, но и политические, внутрикорпоративные, экономические.

На чтение книг, газет и журналов кыргызстанцы тратили в среднем:

в 2015 году – 1,5 часа в неделю, то есть 69,5 часов в год;
в 2016-м – 2 часа в неделю или 104,3 часа в год;
в 2021-м – в среднем более 40 минут в неделю или более 34,8 часа в год;
в 2025 году – около 1 часа в неделю или 52, 1 часа в год. Это уже больше, чем в 2021-м, но всё ещё меньше, чем десять лет назад.

Таковы данные Национального статистического комитета (1). Жаль, что нет сравнения с показателями чтения в 1990-е.

В декабре 2023 г. компания М-Vector представила результаты исследования «Медиапотребление в Кыргызстане. 9-я волна» (2). Оказалось, что интернет-СМИ, хоть и опережают печатные издания по количеству читателей, но уступают социальным сетям и телевидению. Исследователи опросили 3 636 человек, выборка, по их уверениям, релевантная, позволяющая судить о предпочтениях всего населения.

Так, количество пользователей интернета в КР среди опрошенных выросло с 39% в 2013 году до 91% в 2023 г. 83% из них пользуются им каждый день.

В качестве источников информации (любой) респонденты назвали:

53% – соцсети;
36% – телевидение;
32% – интернет-СМИ;
3% – радио;
2% – печатные СМИ.

Кстати, интернет-СМИ – это не только новостные сайты, а также электронные газеты и журналы.

Среди пользователей соцсетей (а их 49% опрошенных пользователей интернета) 48% респондентов ответили, что они в соцсетях в-основном просматривают новостные ленты (полагаю, имеются в виду ленты с постами пользователей), и 41% – преимущественно видео. Причём «Инстаграм» на момент опроса был популярнее TikTok (72% и 69%). 37% опрошенных уделяют соцсетям 2-5 часов в день.

Новости участники исследования узнают:

40% – из соцсетей;
40% – из ТВ;
18% – из кыргызстанских новостных сайтов;
2% – печатных СМИ;
21% – вообще не интересуются новостями.

82% населения страны, согласно исследованию, не смотрят кыргызстанские новостные сайты. Из них о событиях в Кыргызстане узнают только 18% жителей. Да, да: посмотрите на слайд 87, где написано, что на графике представлена доля от населения страны.

Что такое 18% жителей Кыргызстана? От 7 млн. граждан в 2023 году это 1,260 млн. человек. Как указано в самом исследовании, в тот период кыргызстанцев в возрасте 14 лет и старше насчитывалось 4,556 млн. (то есть активная аудитория, которая может интересоваться новостями). 1,260 млн. посетителей кыргызстанских новостных сайтов – это 27,65% или почти треть потенциальных потребителей новостей. Что значит 4% кыргызстанцев, просматривающих некий условный сайт N (не хочу называть какой-то конкретный, чтобы никого не обидеть)? Это 280 тыс. пользователей или 6% всей возможной аудитории в республике.

И что такое 53% опрошенных, предпочитающих соцсети? Они же не все на один аккаунт там подписаны, а на разные. Я присутствовала на презентации итогов исследования и спросила, есть ли какие-то сведения о том, какие странички наиболее популярны в соцсетях, ведь там и СМИ тоже присутствуют. Но получила ответ, что таких вопросов респондентам не задавали. Было бы интересно узнать объём трафика на новостные сайты из соцсетей. Жаль, что исследователи не уточняли также, какие именно материалы больше читают в информационных медиа: короткие новости или длинные аналитические статьи.

Но представители М-Vector опрашивали кыргызстанцев о медийных личностях. За ними следят 25% респондентов. Из них в свою очередь 20% интересуются Анжеликой. Учитывая релевантность выборки, попробуем посмотреть эти проценты в масштабе жителей страны в возрасте 14+. Получится, что у Анжелики 227 800 подписчиков. В «Инстаграме» указано, что 3,4 млн., но ведь среди них могут быть и накрученные. Тем не менее, у одной единственной знаменитости аудитория немногим меньше, чем у целого новостного сайта с редакцией. С другой стороны, только у Анжелики из всех названных популярных людей такой показатель лояльности среди опрошенных. У остальных – не больше 5%.

Становится понятно, почему СМИ всё труднее привлекать рекламодателей: рекламироваться в соцсетях почти так же эффективно, но при этом дешевле, чем в традиционных медиа. Я не имею в виду именно Анжелику, это был просто пример, понятно, что у неё и информационных агентств разные целевые сегменты. Речь о продвижении рекламных объявлений в социальных сетях.

Поток грантов тоже сократился с закрытием фонда «Сорос-Кыргызстан» и многих программ USAID. Как отечественная пресса выживает?.. Перед средствами массовой информации сейчас стоит выбор: руководствоваться маркетинговыми соображениями (манящие заголовки, резонансные темы, короче и проще тексты) или редакционной политикой; собственным пониманием важности тем, форматов, жанров и объёмов; принципами и стандартами качественной профессиональной журналистики?

Но могу сказать одно: в любых взаимоотношениях (будь то человеческие или формата бизнес-клиент) возможны две тактики – пытаться угодить другому или убедить в плюсах своего предложения. Можно подстраиваться под рынок, а можно менять его. В истории, кстати, остаются те, кто меняют.

Мир не хочет читать

В статье «Почему никто больше не умеет читать», опубликованной на платформе Medium 31 октября 2025 г. (3), говорится: «Средства массовой информации также смирились с сокращением продолжительности концентрации внимания у людей. «Ассошиэйтед пресс», ранее публиковавшее статьи стандартным объёмом в 800 слов, начали резко сокращать свои публикации за последние два десятилетия. К 2014 году редакторы AP инструктировали журналистов, что большинство статей должны быть объёмом от 300 до 500 слов (только основные — до 700), потому что «читатели не способны удерживать внимание на длинных материалах».

«В 2000 году среднестатистический американец читал около 18 книг в год, а к 2021 году это число сократилось примерно до 12. И почти половина взрослых жителей США не прочитали ни одной книги в 2023 году», – информирует автор. Вот ещё несколько любопытных сведений:

«Психологи говорят, что мы теперь живем в состоянии непрерывного частичного внимания, наше внимание разделено между множеством поступающих данных. Если наступает короткая пауза (тихий момент, когда «ничего» не происходит), мы тянемся к своим телефонам, чтобы заполнить её. Сидеть в одиночестве в тишине кажется… неправильным».

«Американская психологическая ассоциация в 2021 году предупредила, что более половины взрослых жителей США (около 53%) испытывают трудности с концентрацией внимания в течение длительного времени из-за стресса, выгорания или постоянных цифровых отвлечений».

Статьи – не тренд?

Почему люди читают посты в социальных сетях, а не научно-популярные статьи? Дело в ощущении причастности к комьюнити? В массовой культуре, моде? Проблема в самой прессе – она перестала быть интересной? Пропало доверие к ней?..

Интернет вываливает на нас слишком много информации, огромный поток и выбор. И это нормально, что мы выбираем только самое интересное, потому что невозможно охватить всё. Но вот ведь загвоздка: действительно самое интересное или самое «продающееся»? Самое легкоусвояемое?..

Вспомните: в какой момент характеристика «много букв» стала синонимом плохого материала? И я не могу найти объяснения этому явлению: ведь всегда лонгрид можно сохранить, скопировать, оставить на потом, необязательно поглощать его сразу залпом. Современные технологии позволяют текст прослушивать, если лень читать: разве не отличное решение для дорожных пробок?

Ускорение времени, капитализм с его постоянной необходимостью много работать, чтобы только восполнить базовые потребности, не оставляют нам свободных часов для чтения, культурного досуга. Я и сама за собой замечаю, что иногда у меня не хватает возможности или терпения для длинных материалов. Но если тема мне очень интересна, то сохраняю их себе и возвращаюсь к ним потом.

Как PR-специалист, вижу, что бизнес в наши дни предпочитает вести страницы в социальных сетях, а не полноценные веб-сайты. Мой знакомый работник местной IT-компании говорит, что прежде они зарабатывали созданием веб-сайтов, но теперь заказы на такие перестали поступать, и они переключились на разработку мобильных приложений для заказчиков из-за рубежа.

Бизнес-структуры, за исключением крупных, перестали нанимать PR-специалистов, им достаточно поручить вести свою страничку в «Инстаграме» или «ТикТоке» 15-летнему SMM-сотруднику. Возможно, это и правильно для маленьких предприятий. Все хотят только трендовых рилс-видео и мемов, а не статей, новостей и даже текстовых постов. К счастью, пока хотя бы большие компании понимают, почему им нужны эксперты по связям с общественностью (коммуникациям). Особенно остро они ощущают это во времена кризисов…

Сайтокалипсис

Ещё одна тревожная весть: посещаемость веб-сайтов начала падать, так как пользователи теперь узнают информацию у ChatGPT и других нейросетей, либо всё ещё пользуются по старинке поисковыми сервисами, но удовлетворяются встроенными в них функциями ответов от ИИ и не переходят самостоятельно на сайты. Ниже приведу некоторые сведения из статей мировых СМИ на эту тему (4).

В объёме посещений новостных ресурсов трафик из поисковой выдачи Google снизился с 51% в 2023-м до 27% в 2025 году.

Согласно данным аналитического сервиса Similarweb, с апреля 2022-го по апрель 2025-го поток на сайт газеты The Washington Post снизился почти на половину, на сайты Business Insider, HuffPost – более чем на половину.

А вот цифры только за 2025-й год. По данным SimilarWeb, число переходов упало: у Forbes и HuffPost – на 40%, DailyMail.com – на 32%, CNN.com – на 28%. The Post и Wall Street Journal понесли убытки в размере 27% и 17% соответственно. Акции Fox News.com упали на 24%.

Большинство сайтов-членов Digital Content Next (DCN), в число примерно 40 компаний-членов которой входят New York Times, Condé Nast и Vox, — как новостных, так и развлекательных — теряют от 1% до 25% трафика из поиска Google.

В исследовании компании Ahrefs, предоставляющей услуги повышения видимости сайтов, говорится, что наличие обзора, связанного с ИИ, в результатах поиска коррелирует со снижением среднего показателя кликабельности (CTR) на 34,5% для страницы, занимающей первое место в рейтинге, по сравнению с аналогичными информационными ключевыми словами без обзора, связанного с ИИ. (Кликабельность – переход из поисковых сервисов прямо на сайт).

Не только готовые ответы от ИИ отвлекают читателей от первоисточников, но и алгоритмы сервисов, таких Google Discover, которые составляют рекомендации чтения на основе интересов, истории просмотров и поведенческих сигналов каждого.

Чем это плохо?

Это явление уже окрестили «нейросетевым сайтокалипсисом» или AIpocalypse (AI — с английского значит ИИ). Поисковый трафик долгое время был основой интернет-экономики. Чем выше позиция в поисковиках – тем больше переходов, просмотров рекламы и, как следствие, доходов. Теперь монетизация контента становится практически невозможной, что уже привело к массовым увольнениям в том же Business Insider, где сокращён 21% персонала.

Уильям Льюис, генеральный директор The Washington Post, назвал внедрение ИИ-сводок «серьёзной угрозой для журналистики, которую нельзя недооценивать». Торговая группа News Media Alliance, представляющая интересы сотен новостных изданий, обвинила Google в «краже». По их мнению, компания использует новостной контент для обучения своих больших языковых моделей (LLM) без какой-либо компенсации, а затем применяет эти же продукты для разрушения трафика СМИ.

Издатели утверждают, что не могут заблокировать краулер Google с искусственным интеллектом, не исчезнув при этом из поискового индекса, поскольку для отказа от сбора их контента с помощью AI Overviews им необходимо заблокировать и поисковый краулер Google.

В суд на стартап Perplexity, занимающийся разработкой искусственного интеллекта, из-за использования защищённых авторским правом произведений подали газета New York Times, Dow Jones (владелец The Wall Street Journal, The New York Post и других изданий), японская Yomiuri Shimbun. Британская телерадиокомпания BBC направила ИИ-стартапу письмо с требованием прекратить сбор контента с сайтов компании. (5).

Perplexity раскритиковал «конфронтационную позицию» многих СМИ как «близорукую, ненужную и контрпродуктивную». Очень интересна цитата позиции компании в медиа: «Они предпочитают жить в мире, где общедоступные факты принадлежат корпорациям, и никто не может ничего сделать с этими общедоступными фактами, не заплатив пошлину».

Вообще-то «общедоступные факты» иногда наблюдаются, фиксируются и проверяются журналистами с риском для безопасности, физического и психического здоровья, жизни. А им не достаются бесплатно даже необходимые им для работы техника, программное обеспечение, интернет, телефонная связь, электричество, не говоря уже обо всех насущных потребностях. Но, с другой стороны, нейросети, предлагая обзор по запросам пользователей, указывают источники. Сами читатели не хотят переходить по ссылкам. Получается, мировые медиа видят проблему именно в новой функции резюме от искусственного интеллекта, которая сродни спойлерам фильмов и сериалов: зачем смотреть, если знаешь, чем всё закончится? Но это действительно очень удобно: быстро получить краткую выжимку вместо того, чтобы бороздить просторы сети часами. За исключением неточностей, в основном нейросети справляются с ответами хорошо.

Я, имея журналистскую привычку всегда проверять, перехожу к первоисточникам. Знаете, сколько материала мне приходиться перелопатить, чтобы написать статью, вроде этой?.. Получается, сотрудники редакций были «терминаторами» вместо искусственного интеллекта, вручную обрабатывая и резюмируя массивы данных для общества.

ИИ совершенствуется, и создание информации людьми становится невыгодным делом, поэтому возможно, что независимые игроки информационного поля станут закрывать СМИ, останутся только государственные. Или традиционные медиаресурсы сообща найдут какой-то выход из ситуации.

Эпоха подлога

С широким распространением и использованием искусственного интеллекта для генерации текстов, появилась также «ИИ-паранойя» (этот термин я прочитала у своего знакомого финансиста). Теперь нам любое сообщение кажется подготовленным нейросетями. Звучит много «разоблачений» с утверждениями о том, что, якобы, длинные тире (то есть такие: –) или короткие, рубленые фразы и повторения – признак того, что текст написан ChatGPT. Самое смешное, что, транслируя такие теории, люди разоблачают самих себя как тех, кто не любит читать. Длинное тире – норма оформления текста, а короткие фразы или намеренные повторы слов для усиления их восприятия – художественный приём. И всё это признаки совсем не того, что кто-то будто бы использовал ИИ, а того, что искусственный интеллект тоже обучали на литературных произведениях.

Если читатели не могут отличить самовыражение живого человека от продукта «машинописи» по самой сути и вынуждены искать таинственные знаки, то это и есть большое разоблачение их как людей, неспособных понять прочитанное.

Сегодня нейросети научились выдавать сочинения столь связные, логичные, осмысленные, интересные, что их действительно очень трудно (но можно) отличить от созданных человеческим талантом. И это потому, что ИИ не придумывает с нуля, из собственного воображения. Он генерирует их на основе всего того огромного объёма информации, сотворённой человечеством, на котором его обучали. То есть, это компиляция текстов, написанных людьми. Одно из свидетельств – пример попытки сценариста сериала «Чёрное зеркало» Чарли Брукера попросить нейросеть написать сценарий для нового эпизода: она использовала сюжеты предыдущих серий, то есть его же труд (6).

В таком случае, встаёт вопрос авторских прав. Ведь не всегда ИИ может предложить пользователю его же творчество, иногда и чужое. Если вы используете искусственный интеллект для генерации статьи, то он составит её из кусочков других работ на эту же тему. Чем более специфичным, узким окажется направление, чем меньше в интернете источников по нему, тем выше точность, с которой сгенерированный продукт может воспроизводить какой-то авторский материал.

Претензии в виде писем или судебных исков из-за нарушения авторских прав, незаконного использования контента, статей, произведений компаниям-разработчикам искусственного интеллекта или использующим ИИ для работы поисковых сервисов предъявляли писатели Джордж Мартин, Джон Гришэм, Маргарет Этвуд и Филип Пулман; газеты Chicago Tribune, Yomiuri Shimbun, Wall Street Journal, New York Post, New York Times, The Times; журналист The New York Times Джон Кэррейру; платформа Reddit; энциклопедия Britannica; издательство Merriam-Webster; телерадиокомпания BBC… – и это неполный список. Объектами их недовольства оказывались: OpenAI, Microsoft, Perplexity, xAI, Anthropic, Google, Meta Platforms, LY Corp. (7).

Создание произведений для массового распространения – больших тиражей книг, сценариев для кинофильмов и телепередач, статей в СМИ и соцсетях, текстов для видеопродуктов и т. д. – вызывает мысли о необходимости законодательных ограничений.

Как я уже писала в статье «Убить перцем», речь не о том, что цифровые технологии не нужны – они важны и ценны. Они уже показали свои удивительные возможности и способности, уже стали полезными помощниками пользователей. Дело в том, как их использует человек.

Одно дело – искать идеи или создавать что-то для персонального, ограниченного применения. В этом нет ничего плохого. Совсем другое – взвалить на кибермозг всю ответственность за вашу карьеру и популярность, не признаваясь в задействовании нейросетей. Что будут делать блогеры, журналисты, писатели, критики, эксплуатирующие ИИ, если вдруг потеряют к ним доступ по разным причинам, например, из-за его запрета и т. д.? Ведь сразу же маски слетят, и весь мир узнает, что сами они не в состоянии что-то писать. Люди боятся быть самими собой, но очень хотят славы и успеха, которых не заслуживают. И в итоге выдают себя за тех, кем не являются. Но они должны знать, что крадут то ценное, за что их создатели заплатили слишком высокую цену: всю прожитую жизнь.

Как говорится: вы платите специалисту не за пять минут или час, в течение которых он сделал работу, а за годы обучения и опыта, которые помогают ему теперь делать эту работу за пять минут или час.

А как создателям контента с помощью искусственного интеллекта тот факт, что он может выдавать многим пользователям с одинаковыми запросами похожие результаты?..

И, кстати, искусственный интеллект тоже можно использовать для популяризации чтения – нужен лишь умный подход.

* * *

Австрийский писатель Стефан Цвейг завершил свою последнюю книгу «Вчерашний мир» строками: «Солнце светило ослепительно-ярко. Когда я направился домой, взгляд вдруг упал на мою тень, шагающую впереди; и так же я увидел тень другой войны – позади нынешней. Она не покидала меня всё это время, эта тень, она омрачала каждую из моих мыслей днём и ночью; возможно, её тёмный отпечаток лежит на некоторых страницах этой книги. Но каждая тень в конечном счёте тоже ведь дитя света, и лишь тот, кто познал светлое и тёмное, войну и мир, подъём и падение, лишь тот действительно жил». После окончания работы над этой мемуарной исповедью Цвейг покончил жизнь самоубийством вместе с супругой (8).

Вы можете попросить ChatGPT написать роман в подражание «Вчерашнему миру». Но будет ли у нас столько же доверия к этому сочинению? Литературные произведения ценны не только смыслом, языком, стилем, приёмами, сюжетом, фактами. Ценность им придаёт также искренность, которая происходит от опыта, прожитого авторами.

Окончание в следующей части здесь

Алия МОЛДАЛИЕВА, 2026 г., Бишкек